Исследователь квир-культуры и автор проекта Queerorama Роман Поляков опубликовал в «Новой газете Европа» большой материал о судьбах российских квир-людей, которым отказывают в убежище в странах Евросоюза — даже когда речь идёт о задокументированном насилии, реальных угрозах и семьях, которых готовы разлучить.

Получение убежища в Европе становится всё сложнее для квир-беженцев из России. Миграционные службы рассматривают кейсы формально, игнорируют контекст и дробят семьи на отдельные случаи рассмотрения. Насилие, угрозы и публичная антивоенная активность не становятся достаточными аргументами для ЕС. Статистика подтверждает тенденцию: в 2024 году Германия одобрила лишь 10% заявок от российских беженцев — на 19% меньше, чем годом ранее.

В материале издания рассказываются три истории.

Разлучение семьи
Артур, его муж Рудольф и их приёмный сын Виктор с тяжёлой формой ДЦП приехали в Германию в 2022 году. Больше трёх лет они провели в ожидании решения, пережив угрозы в лагере для беженцев, конфликты с религиозно настроенными соседями и многократные ночные переселения. В марте 2025 года Артур и Рудольф наконец получили статус беженца. Виктору — отказали. Причина: он не является ЛГБТК+ персоной, а значит, по логике ведомства, в России ему ничего не угрожает. То, что он человек с инвалидностью, не имеет опекунов и родственников в России и фактически является ребёнком в немецком правовом смысле — во внимание принято не было. Семья обратилась в суд. Слушание длилось шесть часов вместо запланированных сорока минут — в том числе из-за того, что переводчица в зале не могла произнести слово «гей» и называла принадлежность к ЛГБТК+ «членством в ЛГБТ-партии».

Пара и ошибка юриста
Маша и Кристина перешли границу Финляндии три с половиной года назад. В России они вели открытую жизнь — публиковали совместные фото, высказывались против войны, получали угрозы, в том числе от известного доносчика на квир-активисток. Когда Маша уже была в Финляндии, полиция приходила к её родителям и спрашивала о местонахождении дочери. Несмотря на это, суд посчитал опасность недоказанной. Выяснилось, что юридический помощник из приёмного центра неверно оформил документы, из-за чего часть доказательств попросту не была рассмотрена. Верховный суд отказался принять дело — как делает почти со всеми обращениями беженцев. Сейчас пара ждёт решения по повторному запросу.

Активист и убийство
Марку Яковлеву 19 лет. Он родился в Махачкале, где столкнулся с травлей, угрозами и попыткой суицида. В 16 уехал в Петербург, начал вести блог о правах квир-людей, давать интервью. В 18 отправился в Ереван и подал документы на гуманитарную визу Франции — и получил отказ, потому что Франция к тому моменту изменила правила и стала выдавать такие визы только активистам и волонтёрам, о чём Марк узнал лишь после отказа. Незадолго до этого в Ереване была убита его подруга — девушка, бежавшая из Чечни и тоже получившая отказ в визе. В день убийства с её аккаунта Марку пришло голосовое от убийц с угрозами. Марк попытался пройти в ЕС через балканский маршрут, но на хорватской границе его не пропустили — потому что был выходной день. Сейчас он снова в Ереване и собирает документы на повторную попытку.

Все три истории показывают системную проблему: европейские миграционные службы не приспособлены к реальности квир-беженцев из авторитарных стран. Формальный подход, бюрократические ошибки и отсутствие учёта семейного контекста превращают процесс получения защиты в изматывающий марафон для людей, которые уже пережили насилие и продолжают подвергаться угрозам.

Полный текст Романа Полякова — на сайте «Новой газеты Европа».